— Сделайте одолжение. Как дела?

— Бывали и получше, — ответил человек ЦРУ, перемещаясь вдоль дивана, чтобы сесть прямо напротив Хейвелока.

— Сочувствую. Хотите выпить?

— В зависимости от обстоятельств.

— Что вы имеете в виду?

— В зависимости от того, как долго я останусь с вами.

— Весьма таинственное заявление, — заметил Хейвелок, — а это означает, что вы и сейчас находитесь при исполнении служебных обязанностей.

— Никогда не подозревал, что наш рабочий день продолжается от и до.

— Я тоже. Но не я ли являюсь причиной вашего сегодняшнего бдения, Джордж?

— Не исключено, что в данный момент вы. Был весьма удивлен, узнав о том, что вы здесь. До меня дошли слухи о вашей отставке.

— Слухи верны.

— В таком случае с какой стати вы здесь?

— А почему бы и нет? Я путешествую, мне нравится Амстердам. Свое выходное пособие, я, можно сказать, трачу на посещение тех мест, которые мне редко доводилось увидеть днем.

— Сказать можно все, но это не значит, что сказанному следует верить.

— Поверьте, Джордж. Это чистая правда.

— А не дымовая завеса? — Он с упорным любопытством смотрел в глаза Майкла. — Ведь у меня есть возможность узнать истину, и вам это хорошо известно.

— Абсолютно никакой завесы. Я вышел из игры. Со мной кончено. И сейчас перед вами временно безработный. Это и только это вы узнаете, если решите начать проверку. Так что вряд ли стоит занимать канал связи с Лэнгли. Уверен, все коды, которыми я пользовался, изменены, все агенты и информаторы в Амстердаме извещены об изменении моего статуса. Я ушел с поля, Джордж. И тот, кто решится иметь со мной дело, сам рискует очень скоро остаться не у дел или, что вполне вероятно, вообще распроститься с жизнью и упокоиться в неизвестной могилке.

— На поверхности так все и выглядит, — согласился человек ЦРУ.